вястик (vyastik) wrote,
вястик
vyastik

krylov порадовал и отчасти насмешил новой статьёй о науке и кризисе.

Первую часть статьи, построенную вокруг греческих фраз, трогать не буду - не знаток я греческого. Даже соглашусь с критикой Константина в адрес хлёстких журналистских заголовков (вот только недавно прочитал в газете заголовок "Мертвецы раскрыли тайну безумия"). Идём далее.

> Так что очередная книжка с названием «Кризис современного мира» (или «современной семьи», или «современной мысли», или чего угодно ещё) найдёт своего читателя. Скос глаза на корешок — вздрог — рука тянется к полке.

Прочитал - убедился, что пурга - поставил назад.

> ...словосочетание «современная наука» имеет вполне чёткий смысл. Это система институтов, окончательно сложившихся в XVII–XX веках. Указанные институты поддерживают в сознании общества определённую картину мира, а также обеспечивают её расширение и углубление (путём исследований природы, общества или самой этой картины), распространение (как путём обучения, так и благодаря популяризации), и, наконец, использование в прикладных целях.
> ...например, популярный журнал или телепрограмма являются столь же важной частью «научной машины», как и какой-нибудь исследовательский центр. В некоторых случаях телепрограмма может иметь даже большую ценность для науки, чем помянутый центр.

Система указанных институтов - не наука, а школьное образование + научно-популярный PR. Цели и задачи самой науки никак не связаны с "обществом" - связаны только средства :)

> Про школу и прочие очевидности говорить не будем, и так понятно, что «без них нельзя».

Мммда? Где же тогда учились Ломоносов, Лобачевский, Лавуазье, Эйлер, Франклин, Фарадей?
Понятно, конечно же, что без массовой школы в современном обществе и впрямь нельзя, но собственно наука тут ни при чём.

> Или, например, такой литературный жанр, как научная фантастика — ведь это тоже часть научного механизма, пусть и вынесенная очень далеко вовне. Ибо «сайнс фикшн» поддерживает интерес к науке со стороны широких масс, а также её авторитет. Что крайне важно для самого её существования...

А без детективных романов, видимо, МУР в упадок придёт :)

> Разумеется, внутри «большой науки» существует «наука в узком смысле» — то есть исследовательская и преподавательская деятельность. Сюда же следует отнести научное книгоиздание, периодику, и т.п. Всё.

Совершенно верно, Константин! Это и есть наука, а также (преподавание и книгоиздательство) механизмы ее обеспечения и воспроизводства. Всё остальное не наука, и даже не важно для её развития.

> Современная наука — порождение индустриальной фазы развития человечества. Впрочем, не будет ошибкой сказать, что индустриальная фаза является порождением современной науки. В любом случае, одно предполагает другое.

Развитие как науки, так и промышленности связано, прежде всего, с распространением определенной политической идеи.

> Как наука встроена в жизнь современного общества? Прежде всего, в отличие от науки прошлого, созерцательной и непрактичной, современная наука является одним из важнейших факторов развития экономики: научные исследования являются основной опытно-конструкторских разработок, а те обеспечивают инновации, за счёт которых производятся новые товары и услуги. В начале нашего тысячелетия совокупное мировое финансирование НИОКР за год составляет приблизительно 600–700 миллиардов долларов. Треть этой суммы дают крупнейшие корпорации, четверть — государства (то есть правительства) из средств налогоплательщиков. Государства заинтересованы в развитии науки в основном для того, чтобы обеспечить себе определённый уровень военного и технологического могущества. Поэтому финансируются в основном военные исследования, а также фундаментальная наука, от которой не ждут быстрой прибыли, но которая может подкинуть какой-нибудь сюрприз. История с атомной бомбой всех научила: нет ничего практичнее хорошей теории.

За исключением полутора последних предложений, здесь говорится не о науке, а об инженерном деле. Которое, конечно, дело очень хорошее и нужное, но не наука в строгом смысле.

> Не менее важны и соображения престижа: поддержание определённого уровня фундаментальной науки считается необходимым признаком национальной полноценности государства (как, впрочем, и поддержка спорта или искусств).

Ага, верно.

> Недавно корейские физики заявили о создании растрового электронного микроскопа, позволяющий исследовать объекты размером от 1 до 50 нанометров. Такой технологией сейчас обладают всего пять стран (Германия, США, Россия, Южная Корея и Япония), страна чучхе стала шестой.

Об этой истории лучше всего расспросить tttkkk. Но мелкоскоп на лучах чучхе - это снова не о науке.

> Всем уже понятно, что непрерывного приращения теоретического знания (во что верили «в начале пути») не происходит, что науку время от времени приходится перетряхивать до основания...

Новая теория начинается с уточнения последней цифры старой. Но это не значит, что новая теория совсем отменяет старую - просто отчеркивает границы ее применимости. Поэтому о приращении теоретического знания вполне можно вести речь.

Но это мелочи. Далее переходим к самой вкуснятине.

> Школа — очень архаичный институт, основы современной школы были заложены ещё во времена Возрождения, многое осталось от Средневековья. Школа предполагает жёсткую структуру отношений «ученик — учитель» по модели «многие слушают одного». Главной добродетелью ученика является усидчивость — этимологию слова, я думаю, объяснять не надо. Труд ученика (довольно-таки каторжный) не предполагает вознаграждения и обеспечивается дисциплинарными усилиями родителей.

Это верно, покуда речь идёт о массовой, "пролетарской" школе. Это такой детский сад для подростков, ходят туда не за знаниями. В "интеллигентских" школах (куда переходят лет после 12-14 и откуда будущие научные работники ан масс и выходят) труд ученика обеспечивается его интересом к изучаемым дисциплинам.
Вообще требуемые от ученика качества - это качества, по существу, хорошего магнитофона. Запомнил-воспроизвёл. "Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе" © Козьма Прутков. Это совсем не качества научного работника.

> Что касается высшего образования, оно является чем-то вроде второго подхода на тренировке: короче, но тяжелее…

Не помню особой тяжести учёбы на физтехе. Рано вставать (в отличие от школы) не надо, домашние задания задаются на неделю. Всегда вспоминаю годы студенчества как самый халявный период жизни.
Кстати, из нашего институтского выпуска в настоящую науку (не НИОКР) пошли всего двое. Причём оба были по жизни распиздяи и совсем не отличались высокой академической успеваемостью.

> В прошлые века всё это смотрелось — на общем фоне чопорной и жестокой жизни, которой жили даже самые образованные и культурные люди своего времени — вполне нормально. Но не сейчас. Современные ученики в развитых странах воспринимают школу как клетку — поскольку жизнь вокруг сильно другая. Загнать современного школьника, особенно из «старой богатой страны», на урок, куда сложнее, чем полвека или век назад. При этом любые педагогические новации приводят лишь к одному — ухудшению качества преподавания.

Не меньшая проблема и с тем, «чему учить». Набор знаний и навыков, которым можно обучить в школе и институте, безнадёжно устарел, а новых не видно. Что сложение-вычитание «в столбик», что «взятие интеграла» — это всё умения, которые уже давно не имеют практического приложения. То же относится и к «запоминаемой части»: Интернет и электронные библиотеки сделали эрудицию дешёвой.


В двух абзацах Константин ни разу не употребил слово "интерес" и производные от него. Если к 7-летним такой подход оправдан, то к 14-летним уже нет.
Насчёт "чему учить" проблема по большей части политическая. В России, с её верой в "правительство профессионалов", школьная программа скопирована с программы школ дореволюционной Германии - тогда как в странах с демократическим контролем над правительством программа по большей части ориентирована на навыки жизни в современном обществе.

> Но без «запоминания груды всего» нельзя построить в голове научную картину мира. Она набивается, как мозоль — а тут возникла ситуация, когда набивать её «вроде и незачем».

Колбаса таким образом получится, а не картина мира. Для к.м. необходимо, помимо запоминания, еще и мало-мальское осмысление запомненного - каковое осмысление невозможно без интереса к осмысляемому, без желания осмысливать.

> Теперь перейдём к исследованию. Классический учёный — это человек, посвятивший жизнь науке. Но современный человек не способен посвятить жизнь ничему, кроме шоппинга. Хуже того, он не способен уважать другого человека, от шоппинга отказавшегося ради «каких-то формул».

1. Шоппинг это отдых, а не работа. Женщина может посвятить жизнь шоппингу, мужчина нет. А ведь подавляющее большинство физиков и математиков мужского пола.
2. Наполеоновские солдаты и офицеры посвящали свою жизнь войне - что не отменяет трудов Лапласа и Лагранжа.
3. На кой ляд учёному личное уважение обывателя? "Я не червонец, чтоб всем нравиться".
4. На Западе вообще не видно русской зацикленности на "ты меня уважаешь?". Люди там как-то меньше... эээ... прижаты друг к другу, что ли. Каждый сам себе выбирает круг для общения, типа как в ЖЖ :)

> В XIX веке «учёный» — это очень, очень уважаемый человек. Его место в обществе — где-то среди юристов, врачей и военных: «белая кость», на которой держались великие колониальные империи. Безусловно, учёный – очень здравомыслящий человек прогрессивных убеждений.

1. Напротив. "Политики, способные цитировать Горация, но слыхом не слыхивавшие об алгебре" © Оруэлл. Учёный был фрик и "подрыватель спокойствия".
2. Это колониальные империи-то держались на "прогрессивных убеждениях"?

> Но дальше попустило. Сейчас в развитых странах к «учёному» относятся как к «фрику» — то есть как к чудаку, который не умеет прилично одеваться, делать карьеру и вообще жить по-человечески.

1. Угу. Только, в отличие от России, это не означает априорного неуважения. Наверное потому, что на нынешнем, либеральном Западе нельзя ни безнаказанно избить слабого, ни ездить по встречной полосе...
2. На делающего академическую карьеру могут смотреть и по-другому: как на дауншифтера. Примерно так в Москве смотрят на бывших успешных менеджеров, бросивших карьеру, продавших московскую квартиру и уехавших курить бамбук в Гоа или Паттайю.

> Корпение над формулами теряет статус «джентльменского занятия» и мало-помалу становится грязной работой, о которую не стоит марать руки уважающим себя людям.

Оно всегда считалось таковой. Джентльменскими профессиями были: армия, флот, суд и церковь. Даже литература и медицина были уже не то.

> Среди всего прочего людям давали на зачитку текст, содержащий квинтэссенцию научной картины мира. Типа — «Я верю, что абсолютно всё в этой Вселенной управляется физическими законами, которые неизменны. Я верю, что Вселенная возникла без какого-либо участия Творца, по чисто естественным причинам. Я верю, что всё в мире познаваемо…» И так далее, до финального «Я верю, что моё сознание прекратит существовать вместе с гибелью тела».

1. А что, "я верю" - это научно?
2. Финальное "моё сознание прекратит существовать вместе с гибелью тела" вообще никак не проверяемо и никакой науке не противоречит.

> В результате мозги приходится скупать. Если называть вещи своими именами, то роль «научного работника» всё больше отводится выходцам из «третьего мира».

Из второго. Из иммигрантов научными работниками становятся в основном славяне + евреи из славянских стран. Реже средиземноморцы - всё же солнце плавит мозги :) Ещё реже индусы. Китайцев много вокруг бизнес-школ, но вот в настоящей науке их почти нет.

> Но что, если познание станет слишком противным занятием, которым занимаются только те, у кого нет выбора — как производством удобрений?

Коста, Вы ведь сами несколькими абзацами выше двигали мысль, что познанием можно заниматься только при помощи чьих-то дисциплинарных усилий? А без них - никуда.
В реале же схема иная. Есть небольшое число фриков, для которых познание нового не противное занятие. Они им и занимаются - не для блезиру, а просто чтоб себя порадовать, вроде как в XIX веке стихи писали. Они, если угодно, горят идеей познания нового, и совсем не производят впечатления счастливых людей. Уважение и вообще хорошее отношение окружающих им, как правило, по фигу. Из их рядов и выходят великие учёные.
Понятное дело, что на одного крупного учёного приходятся толпы безвестных мэнээсов. Пушкин был тоже один, таких как Вяземский были десятки, таких как граф Хвостов - сотни.

> А наука... пусть это делают китайцы.
> Может ли случиться так, что через какое-то время исследовательские центры перекочуют туда же, где сейчас находятся основные производства. Всеобщее «made in China» поглотит и то, чем Запад гордится — точное знание. Узкоглазые будут выдавать на-гора тонны экспериментального материала, другие узкоглазые — писать научные статьи.

1. Фундаментальная наука (не оборонка) не знает национальных границ.
2. Не представляю себе, чтобы некитаец уехал из Лос-Аламоса в Китай.
3. Студентов китайцев на Западе много, а вот научных работников мало. Как я понимаю, поступление в американский универ на грэдьюэйт стадиз - это для китайцев такое средство передвижения, вроде как жена-еврейка для русских в 70-е годы.

> Следующий Эйнштейн родится в Бангладеш и опубликует свои работы в Малайзии...

Научные работы давно уже публикуют на arxiv.org.

> Что нужно для спасения науки? Всего ничего.

Что нужно Константину Крылову? Пожить на Западе года 2-3. Либо про Запад не писать - в конце концов, в нашей стране своих проблем хватает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments