вястик (vyastik) wrote,
вястик
vyastik

После холодности безбрежной, безнадежной из года в год,
После медленной этой казни, затяжной, как болезнь, как песнь,
Ты, Бог весть для какой причуды, глаз и рук своих ад и мёд
Вдруг распахиваешь навстречу мне, забывшему, кто я есмь.

И молчу я, дыша едва:
Сердце вспыхивает и гаснет,
Слух не внемлет, ни рук, ни глаз нет.
Гортань мертва.

Так, быть может, иной пернатый с юных дней в стенах четырёх,
Позабыв назначенье крыльев, долгий срок живёт взаперти.
И, когда он уже не птица, кто-нибудь - невзначай, врасплох -
Открывает ему просторы: что, мол, делать с тобой! Лети.

Но ведь это - янтарь, слюда,
Безделушка ручной работы.
Уж какие ему полёты!
Беда, беда...

А представь-ка себе, что узник, не найдя на окне замка,
От внезапности ошалеет и шагнёт, ошалев, в окно -
Потому что, увидев небо без малейшего огонька,
Возомнит, что оно - в алмазах. А такое не всем дано.

Только - гений он или бахвал -
Мягче камни внизу не станут.
Обманулся или обманут -
Равно пропал.

Берегись выпускать на волю сумасброда, слепца, певца.
Берегись, он весьма опасен, ибо с бездной путает высь.
Если ж выпустишь, то немедля сожаленье сотри с лица,
Задави в себе состраданье, и тогда уж - не берегись.

Можешь с лёгкой душой смотреть,
Как он, падая, улыбнётся:
Что, мол, делать с тобой! Придётся
И впрямь лететь...

Михаил Щербаков, 1992
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments