вястик (vyastik) wrote,
вястик
vyastik

Власть и право

взято со страницы gr_s

Пошлое слово "власть" обрело в последнее время новую силу. Начнем, как учили древние, с ощущений.

Берут куклу (каждый свою), размалевывают кто как может, пишут на пластмассовом лбу "власть", перехватывают за ноги – и давай хлестаться. Тут тебе и советская, не к ночи будь помянута, и новая демократическая, и "как во всех цивилизованных странах", и наконец-то опирающаяся на право, и укорененная в народном политическом предании... Бой стоит нешуточный – ошметки конструктивных элементов заваливают пейзаж.

Из всего читанного и слышанного до сих пор никто ясней и полезней на эту тему не высказался, чем Борис Вышеславцев в своей книге "Кризис индустриальной культуры". Вышеславцев был на "философском пароходе" высланных в 1922 г. обществоведов, вставших Ленину поперек горла фактом своего существования (вон аж когда началось "а зачем вы все это думаете? а зачем все это пишете? на мельницу врага, небось, воду льете, признавайтесь?" – а в подтексте: поспорил бы я с вами, да некогда – делов государственных вон какая куча – не разгрести; а в еще более глубоком подтексте –- у-у-у-у, больно умные что ли...).

Потом он жил в Женеве, работал у Юнга. Изучая вместе с Юнгом природу коллективного бессознательного (на материале предвыборных технологий Адольфа Гитлера), наткнулся на совершенно его не устроившую ситуацию с объяснением феномена власти.

Он предпринял многолетнее углубленное исследование, результаты которого вошли в опубликованную в 1953 году книгу "Кризис индустриальной культуры".

Книга замечательная, я ее со временем выложу, хотя у нас ее печатал, по-моему, журнал "Юность" лет десять назад. Но сейчас, для прояснения моего тезиса, необходимо дать краткий свод результатов, полученных Вышеславцевым.

Вышеславцев зафиксировал наличие двух регулятивных систем, упорядочивающих отношения между людьми. Одна, более древняя, была названа им система или отношение власти, или властеотношение. Вторая, совсем недавнего происхождения, известна как система права.

Кажется сперва, что власть – то же, что и сила. Вышеславцев отмечает, что в русском языке, в отличие от немецкого и английского (Macht, Power), для власти и для силы, мощи используются разные слова, что существенно проясняет проблему и облегчает задачу исследователю.

Часто думают, что властеотношение есть отношение доминирования, основанное на силе. Вышеславцев опровергает это заблуждение, приведя ряд элегантных примеров. Мы намного сильнее муравья, мы можем легко отбросить его, ограничить, раздавить. Но, будучи неизмеримо сильнее его, мы не в силах властвовать над ним.

Сила и ее применение (фактическое или потенциальное) часто сопровождает власть, особенно на этапе установления властного отношения, но она имеет подчиненный, инструментальный характер, служит средством установления власти, не образует ее содержания.

Другими методами установления властеотношения Вышеславцев называет кормление и ласку, шире – дрессировку. Для иллюстрации своей мысли он ссылается на опыт любого человека, воспитывавшего собаку. В ряде отношений собака – более грозное существо, чем человек, но выкормленная и правильно воспитанная хозяином собака никогда не даст повода усомниться в его власти над ней.

Другим наглядным примером является дрессировка слона или объездка лошади. Такой тщедушный на фоне слона дрессировщик делает всего лишь жест палочкой, и огромное животное покорно опускается на колени.

Объезженная лошадь подчиняется воле наездника. Она понимает язык удил и стремян и в рядовых ситуациях не нуждается в хлысте и шпорах. Ключ к пониманию сути власти лежит между тем моментом, когда она еще не объезжена и этим, подвластным состоянием.

Между этими состояниями лошадь пробует скинуть седока. Она встает на дыбы, резко тормозит, пытается укусить или ударить его. Она всячески сопротивляется его воле. Но вот наступает момент, когда она смиряется. Имея все возможности сбросить наездника, она больше никогда не попытается сделать это. Всадник обрел власть над конем. Конь признал власть всадника. Между ними установилось отношение "власти-подвластности".

Признаком того, что власть установилась, является чувство полной зависимости. Это чувство властитель внушает подвластному. Подвластное лицо испытывает его. Из этого определения ясно, что власть есть феномен принципиально двусторонний. Всадник может полагать, что он уже овладел волей лошади. Но его власть будет призрачна и ненадежна, пока лошадь не признает его власти.

Феномен власти следует отличать от просьбы, совета, авторитетного указания. Власть не есть также ни сила, ни подкуп, ни манипуляция (когда тот, кем манипулируют, остается в неведении относительно мотивов и истинных целей манипулятора, в этом смысле манипуляция эквивалентна искажению или утаиванию важной информации, но властеотношения она не предполагает), ни иерархическое преимущество, являющееся целиком правовым по своей природе. Это – особое отношение.

После выделения власти из множества других феноменов следует позитивно определить это явление.

Содержание власти состоит в том, что собственное "я" подвластного замещается (постоянно или временно) чужим "я". Совершается, пишет Вышеславцев, временная потеря своего "я", превращение себя в орудие чужой воли.

Для власти важно то, что подчинение совершается автоматически, без участия личности подчиненного. Он не вправе ставить свое повиновение в зависимость от оценки разумности приказа, его реализуемости или целесообразности. Власть осуществляется вне зависимости от того, прав или нет властитель.

Оставляя в связи с нехваткой времени в стороне массу интересных вопросов (о культурных формах власти в человеческом обществе, о замаскированном ее характере, об инвариантах, о методах передачи информации сторонами властного отношения и т.д.), перейдем к второй системе, выделенной Вышеславцевым.

Вторая система – система права – полностью противоположна власти. Отношение власти есть конкретное, "живое" отношение, оно целостно и, вообще говоря, невоспроизводимо. Властитель может указать лицо, в распоряжение которого поступает подвластный, но от этого это лицо не становится властителем.

Напротив, отношение права не есть "непосредственное" отношение, оно имеет в качестве обязательного элемента общий абстрактный информационный конструкт – хартию, неписаные нормы, в любом случае – некую сумму правил, то есть формальных инструкций, так или иначе регламентирующих, ограничивающих поведение обеих сторон. Обе стороны правоотношения (а) полагают, что он известен другой стороне, (б) одинаково понимают эти правила и (в) признают их первичность по отношению к другим видам регулятивов.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments