Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

банда каннибалов

(no subject)

Гей на эсминце
Бородатый баян, конечно, но вспомнилось.

Дело происходило в те давние времена, когда жив был Великий и Могучий Советский Союз и соответственно его Военно-Морской Флот. Именно так с заглавных букв.
Так вот на одном из кораблей Краснознаменного Северного флота, а точнее на малом противолодочном корабле, командир оказался, страшно даже сказать, тайный (а какие еще тогда могли быть?) пидор. Приглянулся, значит, ему один матросик, узбек или там таджик (кто их тогда различал), назначил он его убиральщиком своей каюты и пользовал по большим, а иногда и по малым приборкам.

Терпел, значит, этот туркмен такое издевательство какое-то время, не выдержал и решил пожаловаться. И пошел прямо к комбригу. Приходит и с порога выдает:
– Товарыщ капэтан пэрвый ранг! Мэня камандыр эбет!
Капразу-то и в голову не могло прийти, что матроса можно ебать в прямом, то есть в физиологическом смысле. Он и понял, что командир просто строго спрашивает с матроса и воспитывает в духе там чего-то, что и подразумевается на флоте под емким словом "ебать". Решил объяснить он матросу службу, вышел из-за стола, по-отечески приобнял его и говорит:
– Понимаешь, сынок, у нас на службе так принято. Тебя вот командир ебёт, я твоего командира ебу, меня адмиралы из штаба флота то же иногда поёбывают, ну а их из Москвы из Главного Штаба тоже приезжают и ебут. Что делать, служба так устроена, нечего тут не поделаешь. Ну, иди с Богом.

Припухший сын степей ушел сильно погрустневший, он и не думал, что все так далеко зашло. В отчаянии написал письмо в аул о том, какая суровая мужская служба на флоте. Какими уж там путями оно попало в лапы к тамошней гебне, история умалчивает. Однако через некоторое время всплыло оно опять же на Северном флоте. Но уже в Особом Отделе Флота, где с большим интересом узнали о процветающей, хорошо вертикально структурированной иерархической системе гомосексуальных отношений. Раздувать дело не стали, чтоб не позориться, командира, конечно же, уволили от греха подальше. А комбриг с тех пор, говоря что-нибудь о дисциплинарной практике на флоте, всегда очень тщательно подбирал термины и определения.
слонятки

(no subject)

Главным врагом русского военного флота всегда было море.

"Русский вестник", 1902, 2, 185
негр совок

(no subject)

Бородатый баян, конечно, но вспомнилось.

Дело происходило в те давние времена, когда жив был Великий и Могучий Советский Союз и соответственно его Военно-Морской Флот. Именно так с заглавных букв.
Так вот на одном из кораблей Краснознаменного Северного флота, а точнее на малом противолодочном корабле, командир оказался, страшно даже сказать, тайный (а какие еще тогда могли быть?) пидор. Приглянулся, значит, ему один матросик, узбек или там таджик (кто их тогда различал), назначил он его убиральщиком своей каюты и пользовал по большим, а иногда и по малым приборкам.

Терпел, значит, этот туркмен такое издевательство какое-то время, не выдержал и решил пожаловаться. И пошел прямо к комбригу. Приходит и с порога выдает:
– Товарыщ капэтан пэрвый ранг! Мэня камандыр эбет!
Капразу-то и в голову не могло прийти, что матроса можно ебать в прямом, то есть в физиологическом смысле. Он и понял, что командир просто строго спрашивает с матроса и воспитывает в духе там чего-то, что и подразумевается на флоте под емким словом "ебать". Решил объяснить он матросу службу, вышел из-за стола, по-отечески приобнял его и говорит:
– Понимаешь, сынок, у нас на службе так принято. Тебя вот командир ебет, я твоего командира ебу, меня адмиралы из штаба флота то же иногда поебывают, ну а их из Москвы из Главного штаба то же приезжают и ебут. Что делать, служба так устроена, нечего тут не поделаешь. Ну, иди с богом.

Припухший сын степей ушел сильно погрустневший, он и не думал, что все так далеко зашло. В отчаянии написал письмо в аул о том, какая суровая мужская служба на флоте. Какими уж там путями оно попало в лапы к тамошней гебне, история умалчивает. Однако через некоторое время всплыло оно опять же на Северном флоте. Но уже в Особом отделе Флота, где с большим интересом узнали о процветающей, хорошо вертикально структурированной иерархической системе гомосексуальных отношений. Раздувать дело не стали, чтоб не позориться, командира, конечно же, уволили от греха подальше. А комбриг с тех пор, говоря что-нибудь о дисциплинарной практике на флоте, всегда очень тщательно подбирал термины и определения.
лялёнок

щемящие семидесятые

Ранним морозным утром февраля 1974 года мой телефон вдруг зазвонил. Это было редкое событие, поскольку я находился «в подаче». Поясню для молодежи: этот термин означает, что я подал документы на выезд из Советского Союза. Существовало неколебимое поверье, что телефоны подавших на выезд постоянно прослушиваются, поэтому их друзья и знакомые приходили прямо без звонка. Я снял трубку и услышал голос Дмитрия Александровича Поспелова, известного специалиста в области искусственного интеллекта:
– Тебя хочет видеть академик Берг. Подъезжай к часу. Я тоже буду там.
Опять для молодежи: Аксель Иванович Берг, возглавлявший в то время Научный совет по кибернетике, представлял научно-техническую интеллигенцию в «высших эшелонах власти». Он имел адмиральский чин, мыслил стратегическими категориями и пользовался всеобщим уважением.

Положив трубку, я стал перебирать возможные причины столь неожиданного вызова. С Бергом я не был знаком лично. Роль лица, проводящего «профилактические» беседы с будущими эмигрантами, ему явно не подходила. Единственным, что связывало меня с Советом по кибернетике, была статья, которую я послал туда для публикации примерно за год до этого.

Ровно в час мы с Поспеловым уже сидели в кабинете академика. Я впервые видел его вблизи. В то время Бергу было уже за восемьдесят. Чувствовалось, что старость делает свое черное дело, встречая, однако, достойное сопротивление. Адмирал говорил громко и очень ясно. Казалось, он знает, что мысль не вполне подвластна ему и может в любой момент отклониться от проложенного курса.
– Я вызвал Вас к себе, — академик посмотрел мне прямо в глаза, — чтобы услышать от Вас сжатый рассказ о книге «Конфликтующие структуры». Я вхожу в редколлегию журнала «Наука и жизнь», и мне поручено решить судьбу рецензии на эту книгу. Ее написал Юлий Анатольевич Шрейдер.

Если бы адмирал объявил мне, что я арестован, я бы удивился меньше. Юлий Анатольевич всегда казался мне законопослушным и даже робким человеком. Относясь к нему с глубочайшим уважением и не желая ставить его в ситуацию «морального выбора», я специально встретился с ним за неделю до подачи документов, рассказал о своих планах и советовал ему не звонить мне. Я даже как бы попрощался с ним. Юлий Анатольевич больше молчал и загадочно, как мне казалось, смотрел в пространство. Теперь я понял, что означала та загадочность. Академик снова посмотрел мне в глаза:
— Чтобы прочесть Вашу книгу, мне требуется двадцать часов. У меня нет этого времени.
Минут десять я пересказывал содержание книги. Берг напряженно слушал. Меня все это время сверлил вопрос, знает ли он о том, что я подал документы на выезд, и хотя бы поэтому рецензия никогда не будет опубликована. Может быть, тут какая-то интрига и старика хотят отправить на пенсию, если он даст положительный отзыв на рецензию Шрейдера? Поэтому я «раскрыл тайну», сказав, что мои документы уже лежат в ОВИРе. Ни один мускул не дрогнул на лице адмирала.
— А я бы никогда не уехал из России. Это моя родина. Я сын русского генерала. Впрочем, — добавил он, — может быть, Вам и стоит уехать, вы молоды и целеустремленны. Но я уехать не могу.

Далее академик произнес фразу, заставившую нас с Поспеловым переглянуться:
— Ведь я был заместителем министра обороны...
Это звучало так, словно он мысленно оценивал, как бы поступили власти, захоти он, в его возрасте, все-таки уехать. В этот момент старость выхватила штурвал из рук адмирала. Он пустился в длинные воспоминания о том, как во время Гражданской войны командовал подводной лодкой, как выполнял какое-то секретное задание в Берлине и как их всех там «подвел» Маяковский. Самым интересным был его рассказ об аресте в предвоенные годы, о том, как он ждал расстрела и как внезапно был освобожден, прямо в тюрьме получил адмиральскую форму и был отвезен вначале в Сандуновские бани, а потом – в свой новый рабочий кабинет в Наркомате обороны.

Во время этого разговора я заметил, что дверь в кабинет чуть-чуть приоткрылась, и в ней стали мелькать чьи-то носы и глаза. Разговор подошел к концу. Академик проводил нас, вышел в приемную. Его сразу же окружили кольцом сотрудники, кто-то счастливым тенорком объяснял Бергу, как все удачно получилось, что статья Лефевра, поданная в Совет еще год назад, так и не была опубликована. Выходя в коридор, я услышал слова адмирала:
— Чему вы все радуетесь? Может быть, мы не опубликовали важную работу.

Прошло почти двадцать лет, академика Берга давно уже нет в живых. И вот я снова в Москве. Встретившись с Юлием Анатольевичем, я рассказал ему историю, описанную выше.
— Ничего не понимаю, — удивился он. — Я никогда не писал рецензии на твою книгу. Да я и не мог. Я же был робким законопослушным человеком. Нет, тут какая-то путаница.
Вот она, подлинная святость! Юлий Анатольевич, совершив по-настоящему мужественный поступок, начисто забыл о нем. Через два года он написал мне, что, разбирая архив, нашел, к своему изумлению, ту самую рецензию.

Владимир Лефевр, 1997
лялёнок

гибель миноносца "Стерегущий"

Легенды и быль

101 год назад, в марте 1904 г., в ожесточенной схватке с четырьмя японскими кораблями погиб миноносец русского флота «Стерегущий». Мужество его экипажа настолько потрясло противника, что в Японии его команде был воздвигнут памятник — стела из черного гранита, на которой значится лаконичная надпись: «Тем, кто больше жизни чтил Родину».

По сей день у нас в различных изданиях — газетах и журналах, книгах и энциклопедиях — гуляют байки о двух неизвестных матросах, якобы открывших кингстоны и затопивших «Стерегущего», предотвратив тем самым его захват японцами. Вот и в недавно вышедшей в издательстве Дальневосточного университета книге «Небываемое бывает. Малоизвестные страницы истории флота России» бывшего начальника политуправления ТОФа контр-адмирала в отставке Э.Чухраева вновь тиражируется этот миф. К слову, «малоизвестных страниц» в работе уважаемого адмирала автору этих строк обнаружить не удалось. Как раз наоборот, идет пересказ известных фактов, в т.ч. и давно развенчанных баек. То же самое можно сказать и о музее боевой славы Тихоокеанского флота, где до переезда на новое место этот миф на протяжении десятилетий подавался для посетителей в специальной экспозиции как исторический факт (как обстоят там дела нынче, не знаю, пока еще не заходил полюбопытствовать).
Collapse )
лялёнок

(no subject)

Верно ли, что в дореволюционной России словом "самолет" называли пароходы?