Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

лялёнок

(no subject)

В Люксембургском саду, что в Париже, стоят памятники французским королевам. Среди украинских проституток памятник Анне Ярославне пользуется популярностью: считают, что возложенный букетик принесёт в дальнейшем удачу в их нелёгком ремесле. Некоторые, впрочем, путают и по ошибке приносят цветы стоящей неподалёку Марии Стюарт.



– Привет, Аня!
– Привет, Маня!
– Как поживаешь?
– Всё ровно, а ты?
– Да тоже ровно. Ты ведь здесь давно?
– Да уж десятый стольник мотаю. Ты вроде пятый?
– Ага. Как здесь тебе, Ань?
– Со временем, Мань, ко всему привыкаешь.
– Ага, я уж почти привыкла. Когда откидываешься?
– Как все, Маня. Написано ж: труба и всё такое.
– А амни... то есть реинкарнация тебе не положена?
– С какой стати, Маня? Мне это не по статье; да и тебе, как понимаю, тоже.
– Завидую тебе, Аня, по-белому.
– Завидовать это косяк, Маня.
– Да и фиг с ним, пусть косяк. Тебе и с мужиками везло, Аня, и сюда ты попала позже.
– Здесь мужиков не обсуждают ваще-то. Но если настаиваешь... Это не называется "везло", Маня. Отношения – это прежде всего труд.
– Хорош учить меня, Аня.
– Это ещё не "учить", Маня. Не косячь, и учить не надо будет.
– Кхе.
– Ты, Маня, потому так рано сюда и попала, что там много косячила. И не только в политике, но и с мужиками, коли уж о них зашёл базар.
– Много ты знаешь, Аня.
– А здесь новости вообще быстрее узнаёшь. Нет худа без добра, Маня.
– Ладно, Аня. Зовут меня. (старается не всхлипнуть) Так что, расход?
– Маня, расход!
лялёнок

автопародия

Не жалко двуногих. Кому их возня
важна, entre nous soit dit?
Я также не нужен. Не жалко меня,
хоть пропадом я пропади.

Напрасно усталый, страдающий брат
взывает о помощи днесь:
не жалко и брата. Он сам виноват,
впредь будет рождаться не здесь.

...Металл, электрический свет, кислород,
химический вкус, аромат.
Очнувшись, двуногий себя узнаёт
с трудом. А моторы гудят.

И руки, любовницу не доласкав,
хватаются за рычаги.
О ты, уплывающий вдаль батискаф,
сердце своё сбереги!

Сквозь сумрак мне видится кормчий хромой,
изящна его хромота.
И волны бегут, так сказать, за кормой.
Вот именно, что от винта.

И музыка, как на балу в Тюильри,
мне слышится ночь напролёт.
Но что до грядущей за этим зари -
товарищ, не верь! Не взойдёт.

Михаил Щербаков, 1993
лялёнок

(no subject)

Сэр Джон Мейнард Кейнс, знаменитый экономист, автор "Общей теории занятости, денег и кредита", в течение многих лет бессменный редактор Лондонского экономического журнала, вторым браком был женат на Лидии Павловне Лопухиной, балерине Императорского балета, в свое время танцевавшей с Нижинским в балете "Весна священная". Лопухина покинула пределы Советской России в голодном двадцатом году. При переходе границы ее задержали польские пограничники, и Лидия в ожидании допроса провела три дня в камере, полной подобных же перебежчиц. Одна из сокамерниц была больна сыпным тифом; заметив ползавших вшей, Лопухина была вынуждена провести все три дня на ногах, в высоких ботинках фронтовой сестры милосердия, смазанных свиным салом. По окончании допроса офицер ей вежливо козырнул, через полчаса она безмятежно, подобно котенку, спала на верхней полке в вагоне варшавского экспресса. Впереди были Варшава, Париж, нансеновский паспорт, лондонская сцена, Дягилев, удaчное замужество.

У Лидии Павловны, помимо старшего брата Федора, выдающегося танцора и балетмейстера, была сестра Анна, намного моложе нее. По стопам старшей сестры она пошла уже в советское время, и хотя не достигла ее высот в балетном искусстве, тем не менее профессионально танцевала в труппе московского Музыкального театра. В конце двадцатых она вышла замуж за Гаранина, в то время скромного сотрудника Первого отдела головной организации Дальстроя, в будущем же — заместителя Берзина и начальника УСВИТЛага. После ареста Берзина Гаранин оказался фактическим правителем Советского Дальнего Востока. По свидетельствам очевидцев, он открывал ногой дверь в кабинет Боркова, первого секретаря хабаровского крайкома компартии. Опасался он на Дальнем Востоке, и то в незначительной степени, лишь Блюхера. Печально известных Гаранинских расстрелов боялись не только заключенные, но и охрана дальстроевских лагерей. В год начала Второй мировой Гаранин был арестован, судим и расстрелян. На следующий год в одной из женских камер Лефортовского изолятора, не дожив до сорока лет, умерла Анна.

Старшая сестра пережила младшую более чем на четверть века, дожив до глубокой старости. О судьбе Анны Лидия Павловна узнала уже постфактум.

Сейчас, через много лет после тех событий, которые я по младости лет не застал, засиживаясь за чашкой капучино в кофейне на улице благополучного заморского городе, думаю о смысле людских судеб.